Материалы

Журнальный столик. Октябрь 2016 г. Родина

«РОДИНА» № 10

Октябрь 2016 года - особый месяц для Российской железной дороги. Сто лет назад было открыто сквозное движение поездов по Транссибу - эпохальное событие для нашей страны. Вспомнить о нем мы предлагаем на страницах этого номера «Родины»

Первый русский паровоз, построенный крепостными умельцами, принес им славу, волю и оскорбительное забвение современников…

Вечером 31 июля 1821 года купец Эдуард Спенс отправился в английский порт Гулля встречать барк "Коттингем". На нем, как ему сообщили, прибудет посланник уральского горнозаводчика Демидова с важным поручением, которое сейчас назвали бы промышленной разведкой. В лодке, доставившей пассажиров на берег, сидел бородатый мужик в долгополой черной одежде, косоворотке и картузе.

"Податель сего, Ефим Черепанов, мастеровой железоделательных заводов Его превосходительства, рекомендуется вашему любезному вниманию... Его превосходительство желает, чтобы Черепанов осматривал в особенности железоделательные заводы и рудники вашей страны, а потому будьте любезны оказать ему всяческое содействие в осмотре этих предприятий. Английского языка он не знает", - рыжего бородача сопровождало рекомендательное письмо из Петербургской конторы Демидовых.

Через неделю Спенс отправил туда ответное растерянное письмо:

"Милостивые государи! Ваше любезное послание вручено мне Черепановым, длинная борода которого возымела несчастные последствия и привлекла внимание, как вы можете убедиться из приложенной газеты. Его приняли за шпиона, и я боюсь, что подозрительная внешность и эта публикация, которую прочтут во всех промышленных районах, может помешать ему получить доступ на многие достопримечательные и важные заводы..."

Бород в Англии не носили уже лет триста - со времен Тюдоров. А Ефим Черепанов был старообрядцем. Предки его бежали за Уральские горы из Вологодского края от религиозных репрессий. Потомки по сей день сохраняют иконописного склада лица выходцев с русского Севера.

Англичане отказались показывать чертежи бородатому "разведчику". Диковинный паровоз он оценивал "вприглядку". И тот ему категорически не понравился:

Смотрел паровую машину Мерея, что возит каменный уголь в один раз по 2 тыс. пудов на расстояние четырех верст три раза в день, - писал Ефим Черепанов в отчете о командировке. - Машина сия зело диковинна, но для нас она негожа по той причине, что аглицкие мастера хошь и скоры до дела, но машины их служат недолго, а потом часто стоят в ремонте".

Да только ведь заело умельца...

"Сии машины для заводов железных и медных не нужны, хотя паровые машины, если будет угодно Их высокопревосходительству, можно завести и пристроить ко всякому действию".

И ведь завели. И пристроили. Но это случилось не скоро…

Ксения Дубичева "ДИЛИЖАНЕЦ" ЧЕРЕПАНОВЫХ

 

Через два с половиной года после начала Мировой войны Россия превратилась в подобие лоскутного одеяла: экономические связи носили сугубо номинальный характер, лишь железнодорожное сообщение объединяло различные части империи. Не удивительно, что этим поспешили воспользоваться "мародеры тыла" - так называли спекулянтов.


1 января 1917 года в "Русских Ведомостях" появляется острейшая статья Льва Николаевича Литошенко, видного статистика и экономиста, снабженная нейтральным заголовком "Продовольственный кризис и продовольственная политика". Немногие способны разглядеть меж подчеркнуто бесстрастных строк близкую катастрофу...

"... В настоящее время установлены твердые цены на такие разнообразные продукты, как зерно, мука, крупа, мясо, рыба, соль, яйца, мешки, табак и т.д.

В большинстве случаев, однако, твердые цены применяются только к заготовкам на армию... В этом приходится видеть главную причину неуспеха твердых цен и их вредного влияния на рынок. Пока твердая цена не обращена в общеимперскую предельную цену, она ... неизбежно поведет к раздвоению цен на рынке, к росту спекуляции и, в конечном счете, к затруднению снабжения не только населения, но и армии...

... Еще большие затруднения в товарообмен внесли запрещения вывоза. ... Страна оказалась разделенной на большое число изолированных владений, обмен продуктов между которыми происходит с не меньшими затруднениями, чем между самостоятельными государствами...

Продовольственный вопрос уже стал и по существу остается вопросом политическим!"


Семен Экштут  «СТРЕЛОЧНИКИ РЕВОЛЮЦИИ»

 

В 1973 году Василий Шукшин снял "Печки-лавочки" - едва ли не главную в советском кино историю путешествия по железной дороге. Иван Расторгуев, передовик алтайского колхоза, награжден путевкой в крымский санаторий - и едет туда с женой на поезде. Впервые из родного села - в такую даль. Поездка неблизкая, через Москву. В пути приключается всякое. Попутчики проходят вереницей - надутый командированный, вагонный воришка, профессор-фольклорист, студенты, проводник...

И нехитрый кинорассказ о поездке вдруг превращается в маленькую поэму "кому на Руси жить хорошо".

На съемки фильма режиссер и оператор ехали в одном купе. Об этом - и не только - друг Василия Макаровича Шукшина оператор Анатолий Заболоцкий рассказал "Родине".


Александр Нечаев, Игорь Николаев «ТРОЕ СУТОК В КУПЕ С ШУКШИНЫМ»

 

 

Кто из нас не пил "железнодорожный" чай из стаканов в подстаканниках - не оттого ли он казался вкуснее обычного!

В конце ХIХ века чуть ли не треть прибыли "Товарищества латунного и медно-прокатного заводов А. Кольчугина" во Владимирской губернии давал цех производства посуды. И прежде всего его фирменная продукция - подстаканник. Но кто бы вспомнил сегодня об этом, если бы не министр путей сообщения Российской империи Сергей Юльевич Витте? Именно в его недолгую бытность министром (1892 г) подстаканник появился на железной дороге. И уже третье столетие является ее незаменимым атрибутом и символом.

Он и сегодня остается таким. Ведь кольчугинцы продолжают выполнять заказы и для поездов, и для вокзалов. Только в уходящем году на железную дорогу отправлено пять с половиной тысяч подстаканников! И каждый - произведение искусства.

- Самый массовый подстаканник делаем из латуни, - рассказывает начальник цеха товаров народного потребления Виктор Горячев. - Он покрывается никелем, на который наносится декоративное чернение. Есть подстаканник медный с латунным покрытием, есть латунный посеребренный... Самый дорогой - серебряный с позолотой.

Немудреный, кажется, столовый прибор: корпус, поддон да ручка. Но чтобы изготовить подстаканник, требуется выполнить 70 операций! Вырубить из цветного металла пластину (самая известная - "русский мельхиор", с окошками) отчеканить рисунок, спрессовать поддон и корпус, вручную припаять ручку, провести травление, гальванику...

Недавно здесь выпустили подстаканник для охотников, но рыбаки возмутились: "Почему про нас забыли?!" Картинку для рыбацкого подстаканника выбирали на внутризаводском референдуме, разослав варианты по электронной почте...

Светлана Биткина «ПОДСТАКАННИК»

 

Уютно устроиться в купе и, не торопясь, под мерный стук колес перекусить - что может быть лучше! Культура питания на железной дороге имеет свою самобытную историю.

До революции пассажиры питались в буфетах, а на больших станциях - в ресторанах. Персонал заранее оповещался по телеграфу о количестве пассажиров, прибывающих с курьерским или почтовым поездом. И к их приезду накрывались длинные столы.

Вспомним рассказ Антона Павловича Чехова "Толстый и тонкий": "На вокзале Николаевской железной дороги встретились два приятеля: один толстый, другой тонкий. Толстый только что пообедал на вокзале, и губы его, подернутые маслом, лоснились, словно спелые вишни". Этот господин явно отобедал в буфете первого класса. В них, помимо первого, второго и третьего блюд, подавали еще и горячие закуски - полноценный комплексный обед. А главным героем любого, не только элитного, буфета был самовар.

Обедать в вокзальном ресторане считалось престижным. Ведь вокзал был центром общественной жизни, при нем находились почта и медпункт, книжный киоск и базар, парикмахерская и даже баня. Кормили на железной дороге вкусно и недорого, продукты всегда были качественными и свежими: ни станционному буфетчику, ни содержателю ресторации не хотелось терять гарантированных клиентов.

В 1920-х гг. станционные буфеты поступили в распоряжение кооператоров и нэпманов, но качество питания не пострадало: "бархатное пиво, раки, расстегаи, семга, балык, икра красная и черная, колбасы пяти и более сортов, окорока и ветчины, водка тогдашняя... огурчики прыгучие, грибочки соленые, пироги печеные и жареные с начинками, ну и непременно самовар, в любое время суток парящий и урчащий, отдельные заварочные чайники, сахар со щипчиками, баранки, конфеты в коробках для барышень - "Жорж Борман" и тут же "Большевичка"1. Неудивительно, что авантюрные герои Зощенко и Булгакова были постоянными посетителями станционных буфетов и ресторанов. Это были лучшие пункты общественного питания в стране!

Екатерина Зайцева «АППЕТИТ ПРИХОДИТ ВО ВРЕМЯ ЕЗДЫ!»

 

https://rodina.rg.ru/