Материалы

Журнальный столик. Май 2017 г. Смена

«СМЕНА» № 5

Этот полузабытый сейчас слоган в середине прошлого века красовался везде, где только можно, дополняя красные флаги, музыку оркестров, праздничную демонстрацию, разноцветные воздушные шарики и вечерний салют.
Страна отмечала Первое  мая, праздник с труднопроизносимым официальным названием: «День международной солидарности трудящихся». И, пожалуй, после Нового Года был самым любимым праздником этих самых трудящихся, потому что был еще и выходным.

А когда в стране поменялся режим и разрешили думать самостоятельно, сам собой возник вопрос: а  что же мы празднуем Первого Мая? И солидарны с нами в этом трудящиеся других стран? В поиске ответов на эти вопросы выясняется масса интересных вещей.

Первое мая, как выяснилось, традиционно считался праздничным днем в сельской среде дореволюционной России как «праздник весны, начала лета». Говорили, что в этот день ходит Ярило ночною порой в белом объяринном (из волнистой шелковой материи) балахоне с серебряными или с золотыми струями, на головушке у него венок из алого мака, в руках спелые колосья всякой яри (яровой хлеб: пшеница, ячмень, овёс, греча, просо). 

На Руси в начале мая также отмечался «гулёный день», воспринявший древний культ цветов и зелени. Приносили самовары, угощение. Молодёжь пела, танцевала под гармони, под балалайки. Ближе к ночи палили костры. Делали соломенное чучело, вокруг которого собирались. Ближе к ночи его сжигали в костре.
1-2 мая праздновали приход весны и появление всходов на полях. На улицах готовили майскую кашу на кострах. Каждый приносил что-либо из продуктов: пшено, картошку, сало, яйца, лук, масло и делали общий стол. Молодёжь устраивала гулянья. Пели песни: «Жавороночек, принеси весну на своём хвосту, на сохе, бороне, на ржаной копне, на овсяном снопе». 

Но во что удивительно: практически аналогичная картина наблюдалась и в Европе. В Древнем Риме этот день посвятили богине плодородия – Майе, в честь которой устраивали торжества, веруя, что она поможет дать хороший и плодотворный урожай. Такой же традицией придерживались и люди в Древней Италии. 
 В Западной Европе и на Британских островах первого мая праздновалось начало весеннего посева. Этому празднику придавалось особое религиозное значение. Он был посвящен богу солнца и плодородия Белену, которому приносили символические жертвы друиды, кельтские жрецы. 

В христианские времена этот праздник был вытеснен церковными праздниками: близкой по дате Пасхой, праздником Святого Креста (Roodmas) и днем святой Вальпургии (Вальпургиева ночь). Кроме того, в средневековой Европе именно 30 апреля наступал конец административного года. В этот день веселье шло полным ходом. Крестьяне проводили ежегодный сбор общины, на котором выбирали нового старейшину и выгоняли на выпас скот. Очевидно для того, чтобы отпугнуть хищных животных, появился обычай зажигать майские костры. Это сопровождалось пальбой, звоном бубенцов, криками и шумом.

В начале 18 века традицию праздновать 1 мая Петр Первый перенял у немцев. В этот день по указу императора в городах, а не только в деревнях, следовало устраивать народные гуляния. Обычай первомайских гуляний со временем распространился на всю страну и проник в разные слои общества.
И разные слои общества со временем начали отмечать Первое мая по-своему, далеко не всегда весело, но в большинстве случаев – неординарно.

Светлана Бестужева-Лада «МИР, ТРУД, МАЙ»

 

Начиная с екатерининского времени все Романовы после своей смерти начинали другую жизнь – они становились памятниками. И неизвестно еще, чья жизнь была сложнее и труднее: венценосной особы самой большой и могущественной империи мира или памятника, равнодушно внимающего добру и злу.

Большинство монарших изваяний не пережили эпохи «диктатуры пролетариата», став жертвой печально знаменитого декрета Совнаркома «О снятии памятников, воздвигнутых в честь царей и их слуг, и выработке проектов памятников Российской Социалистической Революции», изданного за неделю до Первомая 1918 года. Таким образом трудовой народ отрекался от темного прошлого, стряхивал его прах со своих лаптей и сапог. В пылу революционного угара по всей бывшей Российской империи было снесено множество памятников истинным патриотам своего Отечества, людям крайне достойным и почитаемым в обществе. Первой жертвой стал памятник-крест, исполненный по проекту В.М. Васнецова и воздвигнутый в Кремле на месте убийства великого князя Сергея Александровича. Вскоре был «отправлен на свалку истории» памятник любимого народом генерала М.Д. Скобелева. В том же году были снесены памятники императорам Александру II и Александру III.

Однако был в Петербурге еще один памятник, которому не повезло с самого начала. Его судьба – трагикомедия. Много раз его пытались уничтожить, а еще больше – оскорбить и унизить. Да-да, не самого царя, а именно памятник. Даже Советская власть, уничтожившая десятки знаменитых памятников «царям-кровопийцам и их слугам» по всей стране и абсолютно все памятники Александру III, именно этот так и не решилась пустить на переплавку. Казалось, само Провидение, видя явную неблагосклонность людей к памятнику, хранило его до лучших времен…

Дмитрий Зелов «НЕВЕРОЯТНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ПАМЯТНИКА АЛЕКСАНДРУ III»

 

С одного из лучших портретов Ивана Крамского на нас устало смотрит хо­леный немолодой мужчина с пышными седыми бакенбардами и в тем­ном сюртуке. Темный же щегольской галстук подпирает концы бело­снежной сорочки. Кисть правой руки с зажатым в ней пенсне слегка выдвинута вперед, как бы в характерном жесте спора с невидимым со­беседником.

Глядя на портрет этого вдумчивого, самоуглубленного человека, не ска­жешь, что перед нами записной весельчак, душа общества. А ведь имен­но такой репутацией пользовался у современников Дмитрий Василье­вич Григорович, чьи остроты распространялись по всему Петербургу. Просто проницательный художник сумел разглядеть за импозантным обликом светского льва внутренний мир крупного писателя-гуманиста.

Расхожему представлению о Григоровиче как о «гуляке праздном», между делом занимающимся сочинительством, главным образом, способствовала его исключительная общительность и щедрость натуры при невероятном обилии друзей и знакомых. Белинский, Достоевский, Тургенев, Некрасов, Лев Толстой, Панаев, Боткин, Дру­жинин, Анненков, Островский, Писемский, Погодин... Казалось, не было в северной столице заметной личности, причастной к искус­ству, словесности, публицистике, с которой Дмитрий Васильевич не был бы знаком накоротке. Понятно, что когда в Петербург при­ехал Александр Дюма, именно Григорович показывал ему досто­примечательности города на Неве.

Между тем творчество Григоровича занимает свое особое место в столь богатой на таланты русской литературе сороковых-пятидесятых годов XIX века, и его произведения по праву вошли в отече­ственную классику.

Юрий Осипов «ОПАСНЫЙ СОЧИНИТЕЛЬ»

 

До первого брака эта женщина носила имя Агата Мэри Кларисса Миллер, после второго – стала леди Мэллоуэн. Но для десятков миллионов читателей на всех континентах она всегда была и останется Агатой Кристи писательницей, тиражи книг которой, по данным ЮНЕСКО переведены на сто три языка, тогда как сочинения Шекспира - «всего» на девяносто.

Многие обстоятельства ее жизни по сей день покрыть, флером тайны. И все-таки можно попытаться хоть немного приподнять эту завесу…

С самого детства девочка считалась не слишком сообразительной. А игры у нее были и вовсе странные. Она совершенно игнорировала игрушки, на которые не скупились родители, зато, оставаясь в одиночестве, беспрерывно разговаривала сама с собой. Вернее, даже не с собой, а с несуществующими собеседниками: дома вела долгие беседы с котятами, а в саду здоровалась с деревьями и расспрашивала их о происшествиях минувшей ночи. С годами творческая фантазия Агаты Кристи была подкреплена разносторонней образованностью. Она долго занималась пением, обучаясь у лучших преподавателей Парижа. Но в конце концов признала очевидное: она обожает музыку, справляется с оперными ариями, но при концертном исполнении на нее нападает такой страх, что о выступлениях не может быть и речи. Из-за этой робости Агата отказывается от музыкальной карьеры. Любопытно, что свою застенчивость писательница так и не смогла преодолеть даже с годами, хотя в решительности и трудолюбии ей не откажешь.

Был в ее жизни очень странный случай. Все годы войны писательница ждала своего мужа. Она его очень любила и во всем ему доверяла. В 1926 году после длительной болезни умерла ее мать, с которой они прожили много лет вдвоем. И вот на фоне общего перенапряжения духовных и физических сил, сильной усталости и тревоги полковник Арчибальд Кристи объявил жене, что полюбил другую женщину. И нервы Агаты не выдержали. «Обезумев от переживания, Агата Кристи потеряла ориентиры, она как бы отключилась от реальности. Покинув свой дом, она куда-то уехала… никого не узнавала, не помнила свое прошлое, забыла имена мужа, дочери и других близких людей. Несчастную женщину поместили в больницу, затем выписали под надзор одной близкой родственницы». Психиатры были склонны рассматривать эту болезненную реакцию самозащиты как типичный случай истерической утраты памяти, длившейся в общей сложности несколько месяцев, хотя некоторые биографы уверяют, что истерическая амнезия продолжалась около двух лет.

Исчезла Агата Кристи 3 декабря 1926 г. Вернувшаяся из гостей секретарша нашла двери гаража открытыми и обнаружила, что нет ни машины, ни ее хозяйки. Знаменитую писательницу сразу стали «искать всей Англией». Явившийся рано утром полицейский заявил, что машина Агаты Кристи обнаружена в четырнадцати милях от дома. К поискам подключился и временно покинувший ради такого дела свою любовницу муж писательницы. Когда Арчибальд вместе с секретаршей Агаты Кристи добрались до съехавшей под откос машины, ее уже окружала многочисленная толпа журналистов и зевак. С этого момента исчезновение Агаты становится общенациональной загадкой. 7 декабря пятьсот человек обыскивают окрестности. Местный пруд прочесывают тралом — так все уверены в убийстве или самоубийстве писательницы. В пользу версии возможного самоубийства говорило и то обстоятельство, что Агата Кристи не взяла с собой собаку. Обычно терьер везде путешествовал вместе с хозяйкой. 12-го числа поиски повторяются. И только 14 декабря «персонал санатория… в Харроугейте… — не исключено, что некоторые из служащих достаточно быстро ее узнали, — распространил информацию, что Агата находится в стенах этого заведения. Она прибыла туда в день своего исчезновения, сняла, по словам дирекции, «хорошую комнату на первом этаже с холодной и горячей водой под другим именем. В конце концов, сеансы гипноза заставили-таки ее признать себя Агатой Кристи. А дальше она спасала себя сама, принявшись за сочинения очередных романов. Так быстро и много, как после этой болезни, она не писала никогда. Именно в это время к Эркюлю Пуаро прибавилась мисс Марпл. 


Быкова Валерия «ТАЙНЫ АГАТЫ КРИСТИ»

 

Она считалась одной из красивейших женщин Европы своего времени — второй половины девятнадцатого века — и един­ственной соперницей ее была австрийская императрица Елиза­вета.

Но Евгения Бонапарт, в девичестве графиня Теба, тоже была императрицей — Франции. И если Елизавете государ­ственные дела, как и все, кроме ее особы, было совершенно безразлично, то Евгения со страстью вмешивалась в дела управления государством, в которых ровно ничего не смыслила. Всю жизнь она подчинялась только своим капризам и прихотям, не давая себе труда задуматься о последствиях. Именно ей Франция обязана поражением во франко-прусской войне 1870 года и свержением ее супруга — Наполеона III. Но ни красота, ни власть не помогли ей избежать нищей одинокой старости на чужбине.

А ведь начиналось все как в авантюрном романе.

 

Денис Логинов «ПРЕКРАСНАЯ ИСПАНКА»