Журнальный столик. Август 2016. Наш современник

"НАШ СОВРЕМЕННИК" № 8

 

ПРОЗА

«Господа артисты, только что звонили от министра культуры Фурцевой. Завтра утром в одиннадцать Екатерина Алексеевна приедет смотреть спектакль "Живой". Всем цехам приготовиться к сдаче.

Этот день запомнился навсегда. Шёл март, но холод в театре был соба­чий: что-то случилось с отоплением. В гримёрной Самойлова все уже были одеты в театральные костюмы, когда в окне первого этажа, выходившего на Садовое кольцо, участники спектакля увидели чёрную "Чайку". Из неё по­казалась Фурцева.

Выпорхнула она из кабины легко, словно балерина. Через несколько се­кунд министерша уже была в предбаннике служебного входа.

…Её встретил Любимов. Улыбка вахтанговского героя-любовника тотчас засияла на его физиономии.

— Куда мне идти? — спросила она, оглядываясь и нелюбезно кивая на приветствия тех, кто пришёл посмотреть на неё.

Любимов сделал широкий жест, приглашая Фурцеву наверх, в свой ка­бинет. На нем был красивый серый пуловер, его роскошная седая шевелю­ра выглядела уложенной. Бросалось в глаза, что он не столько волнуется, сколько рассчитывает на взаимопонимание. На секунду они встретились гла­зами, словно Настасья Филипповна с князем Мышкиным. Фурцева хотела сбросить ему в руки свою каракулевую шубку, но Любимов предупредил:

— Екатерина Алексеевна, простите, в театре не работает отопление, по­этому холодно. Оставайтесь так. Да и вообще будет прохладно, — странно пошутил Любимов.

Она сверкнула глазами на этот полунамёк-иронию и без паузы ответила:

— Не замерзну, не за этим приехала! — и бегом пошла наверх. Самой­лов в короткое мгновение увидел её красивые ноги, лёгкую походку и мане­ру держаться, скорее капризную и кокетливую, нежели властную. "Зачем шеф так шутит, так ведь и накаркать можно Бог знает что!" — подумал Самойлов и направился за кулисы.

И впрямь, на всё происходящее теперь можно было смотреть только из-за кулис. Там царило какое-то нервное спокойствие».

Воспоминания о театре на Таганке Валерия ИВАНОВА-ТАГАНСКОГО

 «ТРИУМФ И НАВАЖДЕНИЕ»

 

«Звали его Прохор Иванович, и трудился он в одной из кремлёвских служб, отвечая за зелёные насаждения вдоль Кремлёвской стены и за под­держание порядка на маленьком кладбище слева от Мавзолея, где покоились великие советские деятели. Работал он здесь уже пятнадцать лет, и время от времени ему приходилось копать могилы для новых номенклатурных покойни­ков. Жил он на Серпуховке в двухэтажном бараке, поделённом на маленькие комнатушки с общей кухней и ванной на каждом этаже, в котором ютилось больше десятка семей рабочих. Детей у него не было. Была только жена Зина­ида Егоровна — женщина необъятных размеров, так что теснота их жилища волновала его лишь с философской точки зрения. "Ты только подумай, — сказал он как-то Зинаиде, — те советские лидеры, которых я хоронил, на­верное, страшно мучаются в могилах после своих просторных квартир и го­сударственных дач. У нас же не будет подобных проблем, ведь мы всю жизнь прожили в клетушках". Понятно, что политически подкованная Зинаида, ко­торая работала уборщицей в милицейском участке и в вечерней партийной школе, грубо одёрнула его: "Я не потерплю насмешек над покойными вете­ранами партии и правительства. Не хватало ещё, чтобы какой-то жалкий не­удачник высмеивал представителей нашей власти". Эта гадюка опять броси­ла камень в его огород, и, говоря по правде, вполне справедливо. Всё, чего он добился в жизни, — это мизерная зарплата, комнатушка 3 на 4 метра, чтобы было где приткнуться, да неизменные 100 грамм водки в ближайшей закусочной...

И вдруг в один прекрасный вечер жестокая судьба смилостивилась над ним, позволив ему глотнуть нектара, предназначенного для избранных…»

Рассказ «живого» греческого классика (драматурга, поэта и прозаика) Алексиса ПАРНИСА, в шестидесятые годы долго жившего в СССР. Перевод с греческого Галины Ивановой.

 «КРЕМЛЁВСКИЙ МОГИЛЬЩИК»

 

 

«Небо темнело, только облака, подсвеченные закатившимся и не видимым уже солнцем, румянились над головой огромными пирогами. Матвей вдруг резко встал — ему захотелось взлететь именно сейчас, поближе к этим неж­но-розовым облакам, может быть, увидеть с высоты краешек простившегося уже с этим днём солнца. Отперев сарай-мастерскую, Матвей выкатил свою "Лизавету" на двор. Чуть свисавшие лопасти и серебряные бока фюзеляжа ещё ловили последний вечерний свет, казалось, эта огромная стрекоза села на траву перед домом погреться в последних, поэтому особенно ласковых лу­чах. Матвей сел в кабину и, перекрестившись, завёл двигатель. "Стрекоза" проснулась, зажужжала, лопасти начали рисовать правильную окружность. Все мысли исчезли, Матвей, расширив глаза, с детской улыбкой на губах по­тянул на себя рычаг управления»

Рассказ Дмитрия ДАРИНА

 «КУЛИБИН».

 

Также в разделе «ПРОЗА»:

повесть Михаила ТАРКОВСКОГО «Полёт совы» и эссе Елены ГАЛИМОВОЙ «Поморский берег».

 

ОЧЕРК И ПУБЛИЦИСТИКА

 

«Неоспоримо, что язык дан людям как средство общения для совместного труда и выживания. Общение — исконная сфера употребления языка — наи­более ярко проявляет особенности национального характера племён и народ­ностей. Роль общения у разных народов не одинакова. У финнов, к примеру, взаимное общение крайне ограничено. Что родители там настойчиво внуша­ют детям? "Если не знаешь, молчи". Для русских же незнание не отменяет возможности подумать вслух, предположить, высказать соображение, порас­суждать на заданную тему. Именно поэтому так распространены у нас ввод-' ные слова и предложения: "Может быть", "наверное", "мне кажется", "я ду­маю", после чего обычно следуют словообильные гипотезы, предположения, догадки и прожекты.

Иностранные исследователи сходятся с нашими отечественными учёными в том, что русские гораздо словоохотливее многих других народов. Вот только обосновывает это всяк по-своему. Иноземцы причину нашего многоговорения находят в том, что мы-де, русские, расселены на огромной территории, и скрепой нашего взаимодействия является язык. Но ведь это обстоятельст­во - удалённость друг от друга - должно быть скорее препятствием для обще­ния, чем подспорьем. Русский народ общителен вопреки обширности своего расселения, таково замечательное свойство его характера».

О других, не менее интересных особенностях национальной культуры общения, размышляла

Татьяна МИРОНОВА

«РАЗГОВОР ПО-РУССКИ — РАЗГОВОР ПО ДУШАМ»

 

 

КРИТИКА

 

По делу ПБО (Петербургской боевой организации) было арестовано свыше двухсот человек. По постановле­нию Петроградской чрезвычайной комиссии от 29 августа 1921 года Таганцев, Лебедев, Орловский и многие другие (всего 87 человек) были расстреляны, остальные "отделались" различными сроками лишения свободы. В числе рас­стрелянных оказался и Николай Гумилёв.

Их расстреляли в каком-то овраге на окраине Ржевского полигона под Пе­троградом. Рассказывали, что Гумилёв перед расстрелом был спокоен и хладнокровно выкурил сигарету.

Г. В. Иванов донёс до нас воспоминания одного из близких к чекистским кругам человека: "Этот ваш Гумилёв... Нам, большевикам, это смешно. Но, знаете, шикарно умер. Я слышал из первых рук. Улыбался, докурил папиро­су. .. Фанфаронство, конечно. Но даже на ребят из особого отдела произвёл впечатление. Пустое молодчество, но всё-таки крепкий тип. Мало кто так уми­рает. Что ж — свалял дурака. Не лез бы в контру, шёл бы к нам, сделал бы большую карьеру. Нам такие люди нужны". Так погиб Гумилёв...

 

В красной рубашке, с лицом, как вымя,

Голову срезал палач и мне,

Она лежала вместе с другими,

Здесь, в ящике скользком, на самом дне.

 

Расследование Виктора СЕНЧИ о причастности Николая Гумилева к заговору против советской власти

«ПРЕЗУМПЦИЯ ВИНЫ, ИЛИ ЗА ЧТО БЫЛ РАССТРЕЛЯН ПОЭТ ГУМИЛЁВ»

 

http://www.nash-sovremennik.ru/main.php?m=mpage